Читать книгу - "Моё немое кино - Евгений Альбертович Мамонтов"

женщина потеряла сумочку, а в ней вот квитанция, хочу отдать хозяйке вещь. Он посмотрел на меня мельком, как на человека, который решил бороться за экологию или собирать подписи в поддержку чего-либо, словом, как на человека, которому нечего делать в России и в собственной жизни.

– Это не в мою смену было, – сказал он, глянув на листок издалека. – Маркер мой отдай, – крикнул парню, вошедшему в ворота склада. – Дайте-ка… – Он снова посмотрел и говорит: – «Лада-Приора» подходит. Луча… Лучи… Лучилина, что ли?.. Это мой сменщик писал, он завтра будет, спросите у него лучше… Так, актриса немого кино…

Это я услышал, уже стоя к нему спиной, выходя в ворота.

– Сколько букв?

– Пять, третья «р», потому что «прапорщик» по вертикали, последняя «о».

– Грета Гарбо, – ответил я не оборачиваясь, как в ковбойских фильмах, когда стреляют со спины, и зашагал уверенный, прямо ногой в лужу перед воротами.

– Мимо, – крикнул он, – потому что тут первая «п», потому что «Приора» рядом по вертикали.

«Кто же это?» – подумал я. Не может быть, чтобы я не знал актрису, которую загадывают в кроссворде желтого журнальчика.

Приехал на другой день. Склад закрыт. Я пошел погулять по перрону, смотрел на почтовый вагон с открытыми дверями и решеточками по низу окон, очень пыльных. Чирикали воробьи. Думал: «Вот – пыль дальних странствий».

– Лучинина. Чего тут непонятного? – сказал новый кладовщик.

У него было рыжее от веснушек, испитое лицо и голубые глаза. «Вот это находка! – подумал я. – Идеальная фактура для злодеев второго плана».

– А у вас есть ее адрес?

– Вот же ее телефон, – он указал пальцем в квитанции. – «Грузополучатель» же написано.

– А я думал, что грузополучатель – это вы.

– Я – это склад, – сказал он, – мы относимся к перевозчику.

Я кивнул. Снова вернулся на перрон. Набрал номер. Двери почтового вагона уже были закрыты и опломбированы, блестела новенькая проволока. Вот она полетит скоро через всю Россию…

«Абонент в настоящее время недоступен».

«Ты сделал все что мог», – сказал я себе. Я чувствовал желание расстаться наконец с этой сумкой и одновременно нежелание продолжать поиски владелицы. Эта двойственность раздражала. Сумка – коснись я ее взглядом или только воспоминанием – тут же запускала мои мысли по навязчивому бесконечному кругу.

– А вы не помните, как она выглядела? – спрашиваю я у злодея второго плана.

– Прекрасно помню, среднего роста, блондинка, волосы мелко завитые, зовут Лариса Валерьевна, живет вон в том доме, улица Посьетская, 21А, квартира 12, вход со двора.

И смотрит на меня с усмешкой. Идеальный злодей.

– Я вещи помогал ей доставить, здесь рядом, не проблема, да и перерыв был.

– Это не она, – говорю я.

Тут уже он удивляется и спрашивает:

– В каком смысле?

А я не знаю, как ему объяснить.

Ларису-то эту я давно знаю, которая Посьетская, 21А, квартира 12, – только не знал, что у нее фамилия теперь Лучинина. Но на сеансе, с этой вот сумочкой была совсем не она. Та была на Грету Гарбо похожа, а Лариса похожа на молодящуюся поп-звезду времен диско.

– Адрес-то запишите… – говорит кладовщик.

– Я запомнил, – отвечаю.

Еще бы я не помнил этот адрес.

Это была удивительная женщина, платиновая блондинка с голубыми глазами, впрочем, я уже сказал об эпохе диско. Не в этом дело. Она была совершенно немая. Я пытался одно время за ней ухаживать, и меня завораживала именно эта глубокая немота. Все, что она говорила, звучало так, будто это произносит со сцены ведущая юбилейного концерта в Кремлевском дворце съездов. А своим настоящим голосом она никогда ничего не говорила. И глаза ее, как правило, никогда ничего не выражали, кроме пугающей лучистой приветливости. Иногда мне казалось, что она не человек, и ужас завораживал меня. Мне хотелось разгадать эту тайну. Или увидеть величие скрывающейся за этой лучезарностью пустоты. Я надеялся, что секс откроет мне ее истинное лицо, но она оставалась все так же приветлива и холодна в отношениях. Не позволяла сделать мне ни шагу вперед. Женщина-кукла. Мне казалось, что, сняв с нее платье, можно увидеть идеальную фигуру, отлитую из пластика.

Мы не встречались так давно, что она успела сменить номер телефона и, судя по всему, вернуться на девичью фамилию. Кроме того, фигура уже не казалась отлитой из пластика так идеально. Возможно, зимой сидела близко к батарее.

– Какой сюрприз, – сказала она так, будто с утра репетировала эту фразу, и замерла в улыбке.

– Извини, что я так внезапно.

– Чаю? – она сделала полуоборот и жест открытой ладонью.

– Спасибо. – Я кратко изложил суть дела.

Она подняла брови, сверкнула глазами, опустила брови:

– Да-а… Я вспомнила. Это было в кафе «Престо». Я пила кофе, а за соседним столиком какая-то дама говорила по телефону, и ей не на чем было записать номер, срочно, вот я дала ей эту квитанцию, она мне уже не нужна была.

– Так это, значит, она на ней что-то записала?

– Квитанция у тебя в руках, посмотри… – посоветовала мне Plastic Women.

– Да, действительно… Может быть, вот это?

На обороте был номер, который я сначала принял за одну из служебных почтовых пометок.

– Наверное. Похоже на городской номер. Позвони.

– Э-э… неудобно. А что сказать?

– Спроси – это парикмахерская?

– Почему «парикмахерская»?

– Женщины часто ходят в парикмахерскую, а эта женщина была очень ухоженная…

– А может, лучше спросить маникюрный салон?

– Спроси маникюрный салон, – она пожала плечами.

Я набрал номер.

– Астрологический салон «Калипсо», – ответил приветливый голос издалека.

– Удачи, Одиссей, – проводила меня Plastic Women.

13

«Наконец в безопасности»

«Да вы теперь сто лет жить будете!» – говорили Гарольду Ллойду зрители, глядя, как он взбирается на небоскреб. Десять раз чуть не сорвался, повис на стрелках башенных часов… Ну, если не говорили, то уж точно думали. И действительно, как в воду глядели. Правда, сто лет прожил не сам Гарольд Ллойд, а продюсер фильма Хэл Роуч. Первый свой фильм Хэл Роуч сделал в 1914-м, а последний – в 1990-м.

Оригинальное название Safety Last! переводится как «Безопасность в последнюю очередь». Но я привык и больше люблю другой вариант названия, он звучит ироничней. Партнершей Гарольда Ллойда здесь была Дэвис Милдред, его законная супруга. А в этом фильме она играет его невесту.

Ночью мне опять приснился кинотеатр, в котором я работал в юности. Будто бы там все ложи и кресла обили красным бархатом и все ходят строгие, ждут какого-то важного гостя. А я забыл, кто должен к нам приехать. Хожу, спрашиваю, а мне никто не